may 2034, boston, usa
тоби, саша, пит
DRAKE GARZA: Малкольм предупреждал, что по прошествии каждого боя судьбу проигравшего решает онлайн-голосование в режиме реального времени. В девяноста пяти процентах случаев прильнувшие к сизым экранам граждане выбирают утилизацию. Это что-то вроде десерта. Дрейк склоняется к тому, что его садизм здоровый и выверенный эволюцией, подкреплённый явной практической целью — садизм зрителей же подобен чесотке, забою тюленят, поражению пшеницы спорыньей, сносу жилых высоток. Хочется изрубить их блудливые пальцы в мясорубке. ► читать дальше
Виктор, Рэндалл, Джерри
новости 28.06; ленивые
► challenge accepted, неделя #4
новости 19.06; расслабленные
► challenge accepted, неделя #3
новости 11.06; сэконду месяц <3
► challenge accepted, неделя #2
► расстрельный список 10.06
► новости 04.06; новый дизайн!

the 2nd law

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » the 2nd law » гостевая » хочу к вам


хочу к вам

Сообщений 31 страница 44 из 44

1

ХОЧУ БЫТЬ [КЕМ]
если придумали имя, возраст, род деятельности


текст в свободной форме: все, что хотели бы рассказать о своем будущем персонаже

В ЗЕРКАЛЕ: желаемые внешности
В КРОВИ: возможные способности, или простой человек
В МЫСЛЯХ: отношение к мутантам и организациям, если важно


В СЕРДЦЕ: какие связи для персонажа ищете в первую очередь

пример поста

текст любого поста вашего авторства


Код:
[quote][align=center][size=13][font=Arial Black] ХОЧУ БЫТЬ [КЕМ] [/font][/size]
[size=10] если придумали имя, возраст, род деятельности [/size]
[/align]
[hr]
текст в свободной форме: все, что хотели бы рассказать о своем будущем персонаже

[size=10][font=Arial Black]В ЗЕРКАЛЕ:[/font][/size] желаемые внешности
[size=10][font=Arial Black]В КРОВИ:[/font][/size] возможные способности, или простой человек
[size=10][font=Arial Black]В МЫСЛЯХ:[/font][/size] отношение к мутантам и организациям, если важно
[hr]
[size=10][font=Arial Black]В СЕРДЦЕ:[/font][/size] какие связи для персонажа ищете в первую очередь
[spoiler="[align=center][size=14]пример поста[/size][/align]"]текст любого поста вашего авторства
[/spoiler][/quote]

0

31

риск,
День добрый. Поломать мы вам всегда что-нибудь будем рады, - хоть психику, хоть кости все до одной.

0

32

Victor Ehrenberg,
Добрый день!
С удовольствием. Есть предложения, пожелания?
я так понимаю, что подопытных в «Улисс» похищают на улице люди в черном и доставляют в отдел для опытов?
далее следует электростимуляция, смахивающая на лечение током в психиатрии, а потом уже вживление всяких штучек и чипов?

Отредактировано риск (2018-06-12 15:37:13)

0

33

риск,
В общих чертах, да. Следует понимать, что это в основном жители трущоб, средней убитости маргиналы и те, кого не хватятся, - всё как в городских легендах о "шёл, упал, очнулся в ванной со льдом и без левой почки" и "были нужны деньги, решил поучаствовать в испытаниях таблеток, выросла третья рука".

Основное направление исследований на данный момент - пробуждение способностей у людей, ими не обладающих, исследование механизма их активации в принципе, потому что блокировать худо-бедно научились. Удачным образцам по полной программе промываются мозги, и такие люди становятся ищейками бета-группы. Неудачным, в большинстве случаев, земля пухом.

Оборудование и методики у нас, в целом, поизящнее, чем "током в психиатрии", - наиболее вероятно, что первым делом вам вскроют череп, понаставят электродов и будут тыкать палочкой, - но суть не меняется.

По поводу пожеланий - для начала смотрите, что лично вам хочется играть. Ломать семнадцатилетнюю девочку с надеждами уровня "получу работу в кафе - подцеплю приличного парня", солдата-инвалида с вьетнамскими флэшбеками и тридцатипятилетнего наркомана, спустившего все деньги на дурь, - вещи абсолютно разные. От этого будем плясать.

У меня в голове есть несколько вариантов персонажей-подопытных, которые интересны лично мне, - но я игрок достаточно специфический.

+1

34

Victor Ehrenberg написал(а):

У меня в голове есть несколько вариантов персонажей-подопытных, которые интересны лично мне, - но я игрок достаточно специфический.

а давайте я к Вам в ЛС постучусь, потому что я тоже в какой-то мере игрок специфический
да еще и с обширными медицинскими знаниями.
я люблю воплощать чужие идеи и делаю это интересно)

0

35

ХОЧУ БЫТЬ [ОРУДИЕМ ДОСТИЖЕНИЯ ЦЕЛИ]
Глория, 24-26, интерн, ассистентка патологоанатома


- В прошлом могла иметь небольшие проблемы с полицией, на уровне несерьёзного хулиганства. А могла и не иметь (не всему же тайному становиться явным).
- Свои садистские наклонности целиком компенсирует разделкой трупов.
- Избегает живых "пациентов", предпочитая общество коллег, патологоанатома и трупов в морге.
- В перспективе хочет стать судмедэкспертом.
- Не обделена чувством чёрного юмора, а сострадание в основном только к животным. Людей рассматривает, как набор органов и функций. Исключения возможны, но редко. Только из двадцати знакомых ей людей только одного будет рассматривать, как личность, а не только, как набор мышц и костей.

В ЗЕРКАЛЕ: Camila Mendes,
В КРОВИ: телепатия.
В МЫСЛЯХ: ко всем относится нейтрально, пока это не коснётся её лично.


В СЕРДЦЕ: в первую очередь - тех, кто сможет обеспечить проблемы. Не откажусь от коллег, семейных связей, но поиск проблем в приоритете.

пример поста

Ни стук в дверь, ни толчок плечом не дали нужного результата. Заперто. Просто замечательно, великолепно. Ну а что она хотела — вечер пятницы, последний рабочий день в неделе. Для тех, у кого этот проклятый рабочий график нормирован, конечно.
Лорейн поборола рвущийся наружу вздох усталости. И что теперь? Нести обратно в штаб-квартиру? Это занятная идея, но нет. Если эта вещь хотя бы примерно опасна так же, как и ощущалась — определённо нет. Её вообще желательно держать вне стен Министерства, лучше вообще уничтожить где нибудь на полигоне за городом. Но это было лишь мнение Лорейн, а она, как известно, не специалист по артефактам.
Мысль о том, чтобы заночевать под дверью кабинета, тоже не прельщала. Во-первых — это отдел тайн. Отдел, который знают хорошо только те, кто работают на этом этаже. А Лорейн не совсем нравилось, что у неё нет полноты данных о потенциальной опасности. Во-вторых — это всё ещё отдел тайн. Совершенно не её вотчина. Так что совершенно никто не обрадуется тому, что под дверью одного из их работника сидит не смыкая глаз мракоборец. И всё потому, что не знает, куда девать эту клятую шкатулку с её клятым содержимым. А потому Лорейн возвращалась к первому вопросу.
И что теперь?
Позади неё раздались шаги и, когда к плечу что-то прикоснулось, Лорейн стоило усилий, чтобы обойтись без резких движений. Рефлекс и просто нетерпимость к тому, что к ней кто-то подбирается сзади. Даже если в этот момент она просто подпирает собою дверь закрытого кабинета. Раньше за её спиной находились кольца, куда охотникам вражеской команды требовалось закинуть квоффл. Оттуда же из-за спины мог прилететь и бладжер. И прилетал. А много ли надо, когда вратарь сосредоточен на происходящем перед собой, а не позади? Про работу мракорборцем и вспоминать нечего — прилетало отовсюду, но уже не бладжеры.
Развернувшись, Лорейн увидела перед собою не бладжер и даже не колдуна, нацелившего на неё свою волшебную палочку. Эта картина сравнительно более безобидна, чем та, которую она привыкла видеть за своей спиной. Рыжеволосая миловидная женщина с вежливой улыбкой, которую Рейна выучила на уровнях повыше. А ещё она представилась и протянула руку. Часть вопросов это автоматически сняло.
— Да, видимо к нему, — Рейна задумчиво наклонила голову, глядя на протянутую руку. А затем подняла взгляд на Бердайн. — С удовольствием пожму вам руку, когда буду уверена, что этим никого не прокляну.
Лорейн всё ещё держала в своих руках шкатулку. Да, у неё были перчатки с защитными заклинаниями и в принципе стоило бы рискнуть и пожать протянутую руку, чтобы не быть такой уж грубой при знакомстве. Но между рисковать или нет в ситуациях, где можно обойтись без риска, Лорейн выбирала второе.
— Лорейн Ривз, мракоборец, — представилась она в ответ, вежливо наклонив голову при этом. Не можешь пожать руку — выкручивайся, как можешь. — Видимо, вы и сможете мне помочь.
Или нет. Зависело от того, куда и как пойдёт разговор дальше.
— Мои коллеги нашли одну вещицу, которая определённо вызывает опасения, — несмотря на принятые ею защитные меры, Рейна всё равно чувствовала уже почти на грани паранойи опасность и тёмную магию, исходящую от предмета в её руках. И это её тревожило. То, что тревожное чувство пробудилось без весомых объективных причин. Рейна не считала себя слабонервной и были солидарные с нею в этом вопросе, но... почему-то она ощущала то, что ощущает. — Взглянете? Она, правда, внутри этой коробки. И лично я бы не рекомендовала делать это голыми руками.

0

36

Орешек, патологоанатом тут есть, вот он целый я, если что.
Не уверен, что до конца понял, какие именно проблемы нужны, так-то в моём представлении они начинаются от потери ключей, а заканчиваются переломом основания черепа, к примеру. А между этими вариантами ещё масса возможностей.
Но мы всегда можем подумать и обсудить, если есть желание.

0

37

Alexander Morrow, если вам нужен ассистент-студент, то можем и с вами договориться.)
А насчёт проблем - я тут в поисках драмы, без приставки мело, так же не откажусь от чего-нибудь криминального и в целом экшен, триллер, психологическое напряжение.

0

38

Орешек, можно попробовать завернуть что-нибудь, с учёбой связанное. Или ещё с чем. Просто я как-то под вечер на одном чувстве юмора и садистских наклонностях сходу не могу что-нибудь эдакое придумать.
В общем, предлагаю не разводить тут флудилку, можете зарегистрироваться под временным ником и прийти в лс)

0

39

ХОЧУ БЫТЬ 
аленьким цветочком


так.

на самом деле я сидел смотрел на вас долгим томным взглядом, скатался в акции, ничего не нашел и теперь предаюсь бесконечной грусти, потому что приходить в пустоту ссу (где-то здесь пробегают мои проблемы с социализацией, помахайте им)

в общем, я бы отыграл кого-нибудь, смахивающего на персонажа из поста ниже. луковое горе, отсидевшее в тюрьме и не слишком горюющее по этому поводу, зато заставляющее горевать всех остальных. если в сеттинге ролевой есть тюрьмы для мутантов - ничтоже сумняшеся стал бы мутантом и с удовольствием туда бы сел.

В ЗЕРКАЛЕ: caleb landry jones? может robert sheehan? курю думаю
В КРОВИ: до сих пор в задумчивости чешу репу о своем месте в сюжете, так что - тттрудна, вопрос открыт
В МЫСЛЯХ: со строчки выше ничего не изменилось


В СЕРДЦЕ: близких родственников или кого-нибудь, кто смог бы забрать в интересный сюжет (а заодно рассказать что у вас здесь происходит)

пример поста

Я говорю ему:

— Расслабься, пупсик.

Он бьёт меня по лицу.

Так начинается это классное утро.

*

Что-то клацает чертовски громко — и это не мои зубы, хотя здесь похлеще, чем в морозильной камере. Корпус F не отапливается со времён старины Линкольна, клянусь сырными палочками читос — самым святым, что припрятано под моей полкой. Но отставить палочки: что-то, блять, клацает, с каждым щелчком приседая мне на нервы.

— Я подсыплю ему порошка в жратву, — оптимистично объявляю, делая усилие, чтобы тележка вписалась в поворот. Жирный Джо оборачивается и я вижу черные складки на его шее:

— Кому?

— Тому блаженному, что издает эти звуки воплощенной ненависти... Береги пятку!

— А, ты про сифилитика?

Ладно, обойдёмся без порошка. Парню и так несладко. Я приподнимаю брови: выразительно, как Иисус. Не то чтобы я знаю, как именно Иисус распоряжался своей мимикой — просто его имя делает любую метафору в два раза стильнее. А я знаю толк в стильных метафорах.

В стильных метафорах, сырных читос и стирке тюремного белья. О, в этом меня никто не переплюнет.

— Сифилис влияет на ЦНС, — с умным видом вещает Жирный Джо затылком. Мы толкаем тележки по узкому низкому коридору подвальных помещений, и с каждый выдох на усилии повисает в воздухе паром. — И на последних стадиях ты уже не можешь контролировать нервные реакции. Вот он и стучит.

Какие восхитительные медицинские познания, Джо. Аплодирую. Восхищенный свист с галерки.

— А разве при сифилисе он уже не должен был остаться без зубов? — уточняю животрепещущий вопрос, пытаясь не раздавить две тонны Толстяка двумя тоннами железной кормы на колёсах. Я, позвольте, не тростиночка, но задачка ещё та.

— При сифилисе выпадает нос.

— И зубы.

— Нет, только нос.

— Зубы, говорю тебе. Все до одного.

— Да что ты умни...

— Фергюсон! На выход!

Этот дьявольский скрежет — это не тележка по бетонному пола блядского корпуса F. И не зубы сифилитика друг об друга. Этот скрежет — это голос Кловера, которого в детстве прокляла злая фея. "Вы не пригласили меня на крестины, — и сморщила зелёное ебало, — так что у мальчика будет косой глаз, кривые зубы и голос человека, которого выгнали из Slipknot". Так и сказала, клянусь Иисусом.

Я делаю титаническое усилие, чтобы остановить ход дьявольской машины смерти, хриплю "зубы" под насмешливым взглядом Джо, и торможу, скрипя колесами по бетону. После голоса Кловера — вторая кантата Вивальди для ушей.

— А работа, — ною, — господин начальник?

Кловер с душераздирающим грохотом отпирает решетчатую дверь, ведущую на лестничные клетки:

— Твои дружки вместо тебя закончат. Шевелись.

Я развожу руками перед Джо и ребятами, на меня снова орут, и всё, что остаётся божьему рабу — послушно двигать к выходу, гадая, за каким чёртом они отправили Кловера мучать моего внутреннего эстета. На озвученный вслух вопрос мне рычат заткнуться и толкают по ступеням вверх. Да пожалуйста. Не перечу людям, которых жизнь (и злые феи) уже и так потрепала.

Где-то за стенкой раздаётся мерное "клац-клац-клац".

*

— Как тебе перец?

— Лучшее, что я когда-либо ел. Что ты туда добавляешь? Тайный семейный рецепт? 

Сколько себя помню — уже тогда я знатно завирался.

Фаршированный перец я ненавидел.

Причина всегда была выложена из желтого кирпича: мама два часа билась над кулинарной книгой, Энди не спал всю ночь, чтобы подготовить эту херню к научной выставке, про это им лучше не знать, а Дейдре обидится, если ей не улыбнуться и не сказать комплимент слащавым тоном. Так что — просто вошло в привычку.

Улыбайся. Не важно, что мясо явно пересолено.

— Так что там насчёт Зои? Тебе нравится, как она преподаёт?

— Я с ней просто заново влюбляюсь в музыку. Что насчёт добавки?

Естественно, Зои я тоже терпеть не мог. Как и музыку.

*

Мы называем их игровыми комнатами: и, действительно, это лучшее описание того, что там происходит. Первое правило звучит примерно как "относись к этому как к игре", иначе тебе никогда отсюда не выбраться с полным комплектом органов и нервной системы.

Следствие из первого закона: никогда не принимай адвокатов всерьёз.

— Аманда! — я расцветаю, когда вижу эту женщину. Посреди мужиков вроде Толстого Джо и Папочки Альфреда с тремя отсутствующими пальцами, аккуратные женщины в строгих юбках и двадцатиденовских колготках — лучшее, что случается со мной после первой утренней сигареты. — Аманда, детка! Только сегодня ночью о тебе думал. Как делишки?

Доусона я игнорирую так тщательно, что хоть сейчас в кино.

Кловер встряхивает меня за плечо, и абсолютно невоспитанно роняет на стул, пристегивая к выемке в столешнице. Я бы мог поволоёбить насчёт прав человека и синяков, но с ним бесполезняк: там две извилины, и те — геометрическое фиаско.

Доусон почти гомерически хмыкает. Ах, а когда-то это был образцовый исполнитель роли хорошего копа! Ну, до того, как я его довёл.

Я умею быть весьма раздражающим, когда нужно.

Кловер уходит — слышу, как щелкает замок бронированной двери. Здесь все двери бронированные.

— Итак, — кладу ладони на стол, — дождёмся, пока принесут чай или начнем экзекуцию?

*

— Не надо общаться с Дэниэлом Пирсом, — обеспокоенно говорит Дейдре, мусоля лямки школьной сумки. Я оборачиваюсь:

— Пирсом? — закидываю в рот мармеладную дольку. — Из выпускного? Почему?

Дейдре мнётся. Я ей улыбаюсь. Ну же, давай. Между нами. Мы же погодки, а это почти как близнецы!

— Я слышала, — наконец сдаётся она, наклоняя ко мне тёмную голову с гладкими блестящими волосами, и смотрит взволнованно, так, что мне почти смешно, — что он водится с ребятами постарше. Из Саутсайда. Они занимаются разными делами, — она почти шепчет, — ну, всяким, знаешь. Выпивка, поддельные документы... Не надо, — просит, — я знаю, что вы с ним курите за школой.

— Во-первых, — говорю, — я не курю. Во-вторых, естественно, я не буду общаться с Пирсом. Он на два года меня старше, шутки шутишь, почти старик.

Дейдре улыбается, я закидываю ей руку на плечо.

Чувствую, как полупустая пачка мальборо мнётся во внутреннем кармане.

*

Они появляются раз или два в год — хрен знает, чего ждут, может, что мне понадобится жилетка для жалоб? Или что в тюрьме меня доведут? Ужасно странно, учитывая, что я местная Бритни Спирс.

Меня, знаете ли, тут любят. Я душа компании!

Хотя, конечно, раз за разом Доусону нужно одно и то же.

— Ты снова в хорошем настроении? — он вздыхает, останавливаясь рядом со столом.

— Я всегда в хорошем настроении, крошка, — играю в его сторону бровями. По его роже проскальзывает тень раздражения; как и всегда, когда я открываю рот. Может, ему стоит обратиться на курсы по управлению агрессией? Ну, или брать с собой валидол.

— Не хохми, Фергюсон. Лучше вернёмся к наболевшему. — завожу очи горе. Ну, поехали. Всё по обычному сценарию. — К Шепарду. Которому ты прислуживаешь.

*

"Тюрьма — это не колония, — сказал тогда мне Коул, брызжа слюной. — Тебя там поимеют, Вегас. Поимеют, сука!".

Колония — это бритые самоуверенные юнцы, прикрывающиеся своими бандами. За лысым из Лос Моралес стоят его дружки из пенсильванских кокаинщиков, за ребятами из второго корпуса — их папочки из тюрьмы в Иллинойсе, но на дворике, окруженном забором с колючей проволокой, вы все — одинаковые в своих серых робах, обязанные посещать уроки в тюремных классах и играющие мускулами на показуху.

По статистике в США только 11% несовершеннолетних осужденных имеют сроки дольше наступления совершеннолетия и переходят из колонии во взрослую тюрьму.

Дано: удача всегда клала на меня свой длинный хуй.

Угадайте, в какой я части статистики.

Так что, когда я встал в конце шеренги новоприбывших, единственный, кто был младше тридцати, с лицом, на котором и щетина-то не начала нормально расти, и уставился прямо перед собой, я понял: имбецил Коул хоть в чём-то оказался прав.

Дорожка из желтого кирпича привела меня прямиком в ласковые объятья преисподней.

*

— Ага. Вы снова здесь, чтобы обвинять меня в несуществующих грехах, — трагично цокаю, тру бровь, — а я-то думал, мы поладили.

— Твоя работа на Шепарда вполне существующая,

— Прекратите, — когда Аманда раздражается, скулы на её широком восточном лице очерчиваются ещё острее. — Не...

— Прекращайте его защищать, — психует Доусон, с грохотом отодвигая стул, — гадёнышу больше не шестнадцать! Он прекрасно понимает, что делает, когда запугивает и калечит тех, на кого ему показал пальцем Шепард. — смотрит прямо на меня, как в дешевом детективе. Многозначительно и низко говорит: — И убивает.

Я смеюсь.

— Опять ты за своё! Ты ведь понимаешь, как бредово это звучит? Мне двадцать четыре, — я неверяще всплескиваю руками, длинная цепочка напряженно звенит. — По местным меркам я щенок. А ты делаешь из меня правую руку, блять, Алькапоне, — перевожу взгляд на Аманду. — Звони в Голливуд, говори — у него опять дилирумный припадок.

Никуда Аманда не звонит. Во всяком случае, вместо того, чтобы достать телефон, она осекает меня, хотя я тут жертва салемских костров:

— Бен! — и поворачивается к Доусону. — Билл, мы это обсуждали.

— Ты до сих пор считаешь его мальчиком из хорошей семьи, попавшим в хорошую компанию. Мать пианистка, отец археолог, идеальная амери...

— Палеонтолог, — поправляю, поднимая вверх большой палец. Господи, да ещё чуть-чуть — и этот парень сможет докторскую писать по моей семье! Я польщён. — Мой папа, вообще-то, профессор палеонтологии. На минуточку.

Доусон тычет в меня пальцем:

— Он делает всё, что ему скажет Шепард. Осознанно. По своей воле. Ему больше не шестнадцать, и он больше не жертва обстоятельств. Если когда-то и был. Ты думаешь, он ни разу не виделся с родителями со времён колонии, потому что у него времени нет? Ему стыдно. Потому что он-то знает, кем он стал — а мамочка с папочкой нет.

— Так ты теперь не агент ФБР, а психоаналитик! — хлопаю в ладоши, искренне интересуюсь: — А что ж сразу не сказал? Не все в твоём возрасте так рискуют резко менять профессию, Дик! Но я тебя поддерживаю.

— Заткнись, — отрезает Аманда, переводя взгляд в бумаги. Думаю, она хочет отвесить ему пощечину: она всегда отводит глаза, когда через чур злится. Мол, ах, какой злой коп, задел малыша Бена за живое!..

Не злись, Аманда. Держи себя в руках. Это очень просто.

— Единственное, чего я не понимаю... Даже по меркам местных отморозков Шепард — гнилая садистская тварь, — Доусон качает головой, сжимая пальцами переносицу. — Ты умный парень, Фергюсон, и я не понимаю... Тебе куда выгоднее было его продать — все те разы, что мы к тебе приходили. Почему ты верен ему, как пёс?

Я смеюсь.

Предан как пёс.

Абсурд, полный абсурд.

*

Мне никто никогда не говорил: Бен, приятель, ты закончишь свои дни в тюрьме.

Кстати, очень жаль.

Что мне говорили... Ну, например: ты хорош в математике. И боже, на скрипке ты играешь как Паганини!

В музыкальной школе меня боготворили. Я терпеть не мог скрипку, терпеть не мог нудные занятия и ноты, но это началось раньше, чем я понял, что происходит — в четыре года тебе обещают "тебе понравится", а ты не думаешь, что взрослые могут врать. Да мама и не врала — ей казалось, мне действительно это нравится.

Ни с чем, кроме математики, у меня так и не срослось, однако учился я прилежно: никто и подумать не мог, что Бенедикт Фергюсон из математического клуба по вечерам пробирается в "Неоновый Джорджтаун" в Саутсайде, чтобы курнуть травы. Я отлично притворялся. Вы бы и тогда меня не раскусили, не то что сейчас.

Я был долбанным королём уловок и пиздежа.

Это единственное, что не изменилось со сладких подростковых лет.

*

— Я хочу перекурить, — бормочу страдальчески, почти картинно. — С кем тут надо переспать за сигарету? Аманда, крошка?

Аманда-крошка старше меня вдвое, но никотин — это никотин. Я смеюсь, когда Доусон прикрикивает на меня, и поднимаю руки. Отвечаю. Снова смеюсь.

У них что-то на меня есть.

Когда ты сидишь за карточным столом — обычно это перевернутая доска, отломанная от скамьи, так что забудьте о зелёном бархате — лица игроков это карта. Следи за указателями: дрогнувшая бровь, нервный тик губы, скользнувший вниз кадык. Ищи признаки. Улыбайся. Ты можешь их прочитать, они тебя — нет. Так ты выигрываешь.

Поднимай ставки. Затем сдавай олл-инн.

— Аманда, у тебя всё на лице написано, — проникновенно говорю, подперев рукой щеку. — Колись. Ну, или давай сыграем в лобики?

Они спасуют.

*

Правой руки Алькапоне никогда не было. Был мальчишка — тощий, загнанный, с пробитой головой и переломанным носом.

— И очень, очень смекалистый, — говорит Шепард, делая длинную шершавую затяжку. — Для того, чтобы так играть, нужны хорошие мозги. Вероятно, в школе у тебя было хорошо с математикой... Коул мне про тебя рассказал. Тебя прозвали Вегас, верно? Бенни Вегас... — он обводит сигаретой несуществующий круг в воздухе. Жёлтая лампа камеры высвечивает его жидкие усы и некрасивый, с горбинкой, нос. — Звучит весьма претенциозно. Ты молод, но амбициозен. И талантлив — Коула обыграть сложно, но вполне реально, а вот Джо...  Ты мне понравился, Бенни.

Я ему понравился.

Я ему понравился — эта мысль, полная адреналина и мучительного облегчения, стучала в голове отбойным молотком.

А затем он переломал мне все кости.

*

Губы Аманды плотно сжаты, когда она поднимает на меня взгляд.

Я в ответ поднимаю брови.

Да ну, давай. Не может всё быть так трагично, как ты это рисуешь.

*

— Ты же сел за то, что грохнул копа, верно? — Джо вытирает сальные губы рукой. Меня тошнит: я до сих пор вижу, как это рука выгибает мои пальцы, пока каждая фаланга не начинает хрустеть. "Обучение через боль — лучшее обучение", говорит Шепард. — При ограблении магазина.

Я киваю. Улыбка деревянная, но отёк еще не до конца сошёл, можно немного сфальшивить.

За два года в колонии ты привыкаешь к мысли, что кого-то убил, и перестаёшь каждый раз разделять это на совокупность статичных кадров. Шестнадцать лет, паника, сердце в горле, кружащаяся голова, ощущение мира, уходящего из-под ног, Дэниэл, сующий тебе пистолет в руку, вытянутая, дрожащая рука. Ты перестаешь задавать вопросы — откуда у Дэниэла был пистолет, зачем вы вообще на это решились, как теперь смотреть маме в глаза, в какой именно момент твой мокрый палец соскользнул на курок, почему ты выстрелил, испугавшись звона разбивающиеся витрины.

Ты просто принимаешь как факт: пуля, пущенная тобой от испуга, пробила лёгкое офицера Филиппа Дугласа Хёрста. Так его называли на суде.

Предумышленное убийство в ходе вооруженного ограбления.

Два года детской колонии и восемь лет обычного режима.

— Шепард хочет тебе кое-что доверить, — хлопает Жирный Джо меня по плечу, и я выдавливаю ещё более широкую улыбку. Его нога давит мой локтевой сустав в камере номер 311 полтора месяца назад. — Обычно он доверяет такие дела взрослым парням, но ты, он говорит, выглядишь достаточно готовым.

Шепард хочет меня проверить, вот что это значит.

Я хочу перегрызть Шепарду глотку.

А ещё забраться в самый темный угол этой грёбанный тюрьмы и спрятать голову, обхватив руками колени.

— Кое-кого переведут к нам в начале той недели, — Джо засовывает в себя ещё одну головку картошки и чавкает, открыв рот. Мерзкий сукин сын. Улыбайся. — Кое-кого, кто не умеет держать обещания. Твоё первое серьёзное задание, Вегас. Шепард на тебя рассчитывает. Будь ему верен — и всё с тобой будет хорошо.

Со мной всё будет хорошо.

*

— Её зовут Зои Белински, — Аманда кивает на фотографию, — но, думаю, ты это и так знаешь.

Женщине на фотографии — под тридцать. Она красива. Я откидываюсь на спинку стула, и пытаюсь скрыть зевок, но не дотягиваюсь до рта из-за наручников. Всё равно зеваю.

— О, — говорю, — ну, вы меня раскусили. Наверное, она всё ещё смотрится со скрипкой так же горячо, как и в свои восемнадцать.

Доусон закатывает глаза, но я его опережаю:

— Итак, горячая студентка первого курса филаморнии Индианаполиса соблазнила своего четырнадцатилетнего студента. В-а-у, — произношу по слогам. Серьёзно, Аманда, и это причина твоих скорбных взглядов? — И это было, дай боженька памяти, раз, два, три... десять лет назад. Может, вспомним, как я сосался на спор с Нельсоном Уолбергом? Выиграл двадцать баксов, — развожу руками, — можете меня осуждать, но по тем временам неплохие...

— Прекрати паясничать, — Доусон обходит стол, и, наконец, садится. Ну, надо же, хоть перестанет нависать над душой. Ему необходимо сбросить пару фунтов — надо сказать об этом, как только открою рот. — Десять лет назад у тебя была интимная связь с твоей преподавательницей музыки, затем она переехала и ваши занятия прекратились.

Ох, как я страдал! То есть, сначала она меня бесила, потом я был влюблен, потом дрочил в душе, потом страдал. Об этом тоже надо рассказать старине Дику, вдруг он не в курсе. А то посмотри-ка, как его интересуют факты моей биографии.

— Зои Белински переехала, — Доусон открывает очередную бумажную папку, которых я в своей жизни, уж поверьте, навидался, — перевелась в Университет Искусств имени Колбриджа в Теннеси.

Мне что, надо за неё порадоваться?

— И там же, в Нэшвилле, родила ребёнка.

Я моргаю.

— Здорово, — показываю большие пальцы, но на самом деле — не догоняю. Аманда смотрит на меня устало и с каким-то чувством, которое я сейчас не хочу разгадывать.

— Девочку. И семнадцатого ноября подписала документы об отказе родительских прав.

— Типа, сопоставь факты сам, Бенни, ты же умный? — я фыркаю, вытирая ладони об синтетические штаны робы. — Хотите приписать мне отцовство?

Это очень весёлая затея, парни. Классная. Только вот я не-

— Мисс... Сейчас уже миссис Белински подтвердила, что забеременела от тебя, — Доусон подталкивает ко мне какие-то бумажки, но я на них даже не смотрю. Он, этот парень, втирает мне какую-то чушь, вот что важно. — Это, — он кивает, — её письменное признание. Она сказала, что уехала из штата сразу же, как узна-

— Да мне поебать, что она сказала, — кажется, я всё ещё улыбаюсь. — Напиздеть можно всё, что угодно. Мне ли не знать.

— О, кажется твоё самодовольное самообладание дало трещину, ковбой? — Доусон ухмыляется так привлекательно, что моему кулаку непреодолимо хочется познакомиться с его лицом поближе. Лыблюсь в ответ. Урод, думаю. Тебе меня не провести, ублюдок. — Ну-ка давай...

— Агент Доусон.

Нет-нет, дай ему продолжить, Аманда. Дай ему ещё пять минут.

— Фергюсон.

Дай ему закончить.

Бен.

Отдираю взгляд от того, что в будущем станет разбитым куском мяса, и с сопротивлением поворачиваю к ней голову. И только встретившись с её взглядом, понимаю: они не врут.

— Она родила от тебя, Бен, — и в голосе Аманды — пять тысяч оттенков сочувствия. Дай, я им подотрусь. — Это девочка, в приюте её назвали Лора. Посмотри.

Сглатываю.

На сраной фотографии на сраном столе: детское лицо. Тёмные гладкие волосы, заправленные за уши — как у Дейдре, вспыхивает мысль — круглые тёмные глаза, бледная, как смерть, точно младшая дочурка Аддамсов, один в один. Почти как я в детстве.

— Вы даже похожи, — словно читая мои мысли, говорит Аманда.

И потом мысли улетучиваются.

Хрен знает, сколько я сижу и смотрю на это лицо — минуту, пять, десять. У неё острые выпирающие скулы, крупный подбородок и хмурое выражение лица, словно ей не понравился фотограф — совсем отличается от вечно лыбящегося меня на детских фотках. И всё же.

В каждой чёрте, словно наждачкой по нервам, я угадываю себя.

И когда я наконец открываю рот, то больше не улыбаюсь. Голос сухой, будто трещит, и совсем не мой:

— В каком она приюте?

— Бен...

— В каком она, блять, приюте? Название, адрес?

— Мы скажем, — подаёт голос Доусон. — За этим мы тебя и вызвали. — Он садится ровнее, пододвигает со скрипом стул, кладёт крупные мозолистые руки на стол, сцепив их замком. Я уже знаю, что он скажет. Я как будто всегда знал: когда-нибудь, когда-нибудь всё так и будет. — На определённых условиях.

Я снова смотрю на фотографии. Девочке на ней — Лоре — я не нравлюсь.

Поднимаю на них взгляд.

— Что от меня требуется?

*

Я говорю ему:

— Расслабься, пупсик.

Он бьёт меня по лицу.

Так начинается это классное утро.

Официально: последнее, что со мной случилось в государственной тюрьме округа Уоррик — это удар по челюсти от Жирного Джо, прежде чем нас растаскивают охранники.

Я выхожу отсюда на своих двоих и с опухшей челюстью.

И, скорее всего — с желанием Магнуса Шепарда найти моё тело по кускам в сточной канаве. Учитывая его длинные руки и вне тюрьмы, это вполне может оказаться реальностью в скором будущем.

Но — я отсюда выхожу.

— Буду по тебе скучать, конфетка, — подбито улыбаюсь Кэрри — седой негритянке за стойкой с выдачей вещей, и расписываюсь в получении своих полагающихся пятидесяти баксов, джинсовой куртке, малой мне в плечах и кипы браслетов, которые носил в четырнадцать. — Пообещай не забывать меня.

—  Катись отсюда, Вегас, — вздыхает та. Ну и пожалуйста, Кэрри. Разбила зэку сердце.

На небе —  ни облачка. Останавливаюсь на пустой трассе, щуря глаза от солнца.

Итак, вопрос на миллион: в какую сторону до Сиэтла?

0

40

хокаге, стиль потрясающий; родни, к сожалению, не предложу, но не мог не.
Вообще, если не найдется кто-то конкретный, кто утащит в игру, с радостью подумаю, как впилить в дела сюжетные: уж больно вкусно пишете :3

0

41

хокаге, мой персонаж сомнительный и прямо тесных-тесных привязок вряд ли смогу предложить, но коль уж вас ведёт дорожка преступности, я не совсем чист на руку, то почему бы нам в какой-то момент не провернуть дельце вместе? :з Да взять хотя бы случай, за который вашего героя упекли в тюрьму. Быть может, вы взяли всю вину на себя, чтобы прикрыть задницу остальным?
рыбак рыбака уголовник уголовника видит издалека.
Все мои идеи достаточно сырые, но ваш игровой пост очень понравился и вдохновил, и я был бы рад поиграть с таким персонажем ) Так что приходите.
А по внешностям - однозначно берите Роберта Шиэна! Восхитителен же.

0

42

хокаге, доброго)
А возраст, примерно какой? Я бы взял вас к себе родственником. Племянником, либо что-то около того.
И да, я за Калеба)

0

43

Бля господи это прекрасно.
Родню я вряд ли предложу в силу своей азиатской рожи, нооооо. Но у нас тут есть одна чудесная террористическая организация . Сыны анархии Америки. Может туда и тогда я готов предложить что-нибудь сюжетное.
Я за калеба тоже. Согласен одевать и любить.

Ну и это. могу прикрывать убийства, можем вообще работать сообща. Я местный декстер корейского разлива.

0

44

ХОЧУ БЫТЬ САМОУБИЙЦЕЙ
некто франсис таха, >30


Брошенный ребенок теракта, персональное искупление, слишком доверчивый идиот, идеальный исполнитель на службе у роузен корп.
Хреновое прошлое, отвратительное настоящее и будущее в черном мешке. Человек с личной драмой, пережить которую _не_ удалось. Перспективный самоубийца.
Персонаж на устроить проблемы, постоять первым в очереди за скальпом мутантов, кому-нибудь жизнь разрушить и умереть в сопровождении симфонического оркестра самому.
Немного псих, должно быть, раз уж решил встретиться с любовью всей своей жизни, купив билет в один конец до ада за 150 в валюте мутантов.

В ЗЕРКАЛЕ: без понятия
В КРОВИ: человек с чипом; способность потом выловлю.
В МЫСЛЯХ: к мутантам - "личный счеты", без ненависти, но. является неясной творческой частью роузен корп в бета версии группе со своим пониманием кто хороший, а кто роузен корп. (если так можно).


В СЕРДЦЕ: близкие враги, друзья, никаких родственников.

вольная зарисовка на персонажа

- Да, конечно.
Кайл пьет свой кофе. Он взвешивает ствол в руке.
- Понимаешь, всего этого можно избежать... Ну, в смысле, не бросаться стенка на стенку, а провести переговоры, прийти к какому-то знаменателю.
Единственный общий знаменатель, уготованный для мутантов - крепкая гробовая и на 3 с половиной под сырой грунт. И это даже не его слова.
- Я действительно не имею ничего против людей! Веришь? ТЫ МНЕ ВЕРИШЬ?!
Он действительно не имеет ничего против мутантов. (Врешь, Френсис.)
- Сядь, Кайл, ты пугаешь Линду.
Он кивает хорошенькой (нет) официантке, улыбается так, что она автоматически вписывает в чек дополнительную ложку сахара. Латте запаздывает. Девица нервничает. Ствол греется.
Кайл опускается обратно на истертое сиденье, закрывает лицо руками. У него двухдневная щетина, малолетняя дочь в шикарной студии на манхэттене и парочка кейсов против роузен корп. Он умеет держать язык за зубами, но вот руки. Меньше бы дрочил свои железки - служба безопасности до сих пор латает брешь, рождественским подарком завернутую в личную эпитафию всему кибер-щиту.
Ему нравится Кайл. Действительно нравится. Проклятье.
- Я бы сделал все, чтобы прекратить вражду. Рано или поздно... понимаешь, рано или поздно они перейдут к активным действиям. И все эти демонстрации, манифесты, защита прав - полная херня.
Он здесь не за этим, но рыба, завернувшись в фирменную бумагу фастфуда, сама плывет в руки.
- Продолжай.
Кайл морщится. Его лоснящееся блином лицо напоминает пересушенный финик. Их сладкий вкус приторной ностальгией прокатывается от кончика до корня языка. Он смаргивает ненужные воспоминания. Прячет взгляд в наконец-то принесенной чашке. Удача - дрянная сука. У Кайла его глаза.
- ...и всё закончится плачевно. Ты слушаешь?
- Кайл.
Ему приходится попросить у Линды дополнительную порцию молока, за которой, он знает, ей придется идти на кухню. Когда девушка уходит, сверкая розовой форменной юбкой, а Кайл смотрит на него с отчаявшейся, прогорклой надежной, он улыбается так, как улыбался за день до похорон.
- У тебя в кофе муха.
Кайл хмурится, смотрит в чашку. Как глупо.
Он поднимается со своего места. Дуло прохладной печатью отмечает последний вздох под челюстью. Сухой щелчок, скраденный глушителем звук.
На ладонях остается клякса горячим красным.
За спиной хлопает дверь кафе, а потом он слышит крик Линды.
Латте был невкусным.

Всё начинается с:
- Ты должен уйти.
- Что я, блядь, должен?
- Прекрати, сейчас не время.

Затем он:
- Ты не говорил мне.
- Хотел грустную историю на ночь?
- Не паясничай.

После (много раз):
- Я не уйду.
- Закончишь со мной.
- А если я этого хочу?

Заканчивается всё... Хреново заканчивается.
Его выворачивает на похоронах прямо на крышку гроба. По счастливой случайности на кладбище он один на один с падре, никого убивать не приходится. (Не это ли камень в его, уже загробный, огород? Ты никогда не умел заводить друзей. У тебя вообще кто-то был, - хотя был подружка, идиот, - кроме меня?) Святой отец молча помогает убрать грязь, отводит его в часовню, когда ощущение выхоложенной земли сливается с температурой ладони, и дает опустошить бутылку церковного вина.
- Вы были близки.
Лучше бы это был вопрос.
- Не твое дело.
- У тебя нет никакого уважения к церкви.
Его уважение оказывается на уровне ширинки под душной сутаной, когда в ход идет вторая бутылка, а падре сопротивляется недостаточно честно для праведного.

После его выворачивает снова. Уже на кафель в его ванной, в его квартире, которую он завещал ему. А утром он использует последние связи, от его лица пишет надежному человеку, платит его наличными, и уже к вечеру становится другим человеком. В смысле, старые документы сожжены и летят в слив толчка.
Он самоубийца. Его фамилия, имя дяди - едва ли не первые дуэлянты, его личная семейная драма. На его руках, по самым скромным подсчетам, кровь 150 человек, погибших в крупном теракте (могло быть намного больше). У него к нему сотня неотвеченных вопросов и одно костенеющее признание.
(Кем ты был, пока не взорвал станцию метро, организовав самый крупный теракт после 11го? Чем ты, мать твою, думал? А я тебе зачем? Искупить вину? Чертов романтик, это так не делается.)

Его новая работа забивает кредитку нулями, голову - пустотой, не травит по вечерам байки и швыряет его по стране попрыгунчиком. После первого убийства не пить перед сном становится моветоном. Но он справляется. Теряет нить смысла. Закрыв глаза, вспоминает расположение родинок. Снова находит. Идет дальше.
Всё должно было закончиться по другому сценарию.

Потому что это так не делается.
Потому что он не должен был умереть. Потому что ему до сих пор грустно. Потому что они должны быть вместе. Даже если это означает рандеву на том свете.
Жаль только, в ад просто так не пускают.
Но он это исправит.

0


Вы здесь » the 2nd law » гостевая » хочу к вам


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC